Химиотерапевтических средств против болезни Боткина пока не найдено. Вопрос о применении сульфаниламидных препаратов при некоторых осложнениях при болезни Боткина имеет существенное значение. Ряд авторов считает, что сульфаниламиды не дают должного эффекта при остром гепатите. Некоторые зарубежные авторы предостерегают от дачи сульфаниламидных препаратов при болезни Боткина даже при наличии осложнения в виде пневмонии. Такая точка зрения как будто подтверждается тем, что описаны случаи, в которых желтуха развивалась именно в связи с назначением сульфидина. Однако многочисленные исследования советских врачей показывают, что опасения эти сильно преувеличены. М. Ю. Ронинсон изучал действие сульфидина на печень. Он показал при помощи пробы с галактозой, что дача сульфидина больным пневмонией при развившейся у них желтухе приводит параллельно к улучшению состояния больного и к ослаблепию функциональных расстройств со стороны печени. М. Я. Арьев (1944) считает возмоишым и дал-ге желательным назначать сульфидин больным пневмонией с желтухой, однако под контролем определения билирубинемии. За безвредность применения сульфидина при болезни Боткина высказывается и ряд других врачей, применявших атот препарат при лечении желтушных больных. О положительном эффекте от введения белого стрептоцида при болезни Боткина сообщает М. Н. Татевосов. М. А. Ясиповский применял при болезни Боткина сульфазол (при проявлении воспалительных изменений в желчных путях), дисульфан (при поносах) и сульфидин (при осложнении болезни Боткина пневмонией); введение этих препаратов всегда давало положительный эффект.
Во время Великой Отечественной войны сульфаниламиды не имели широкого применения при лечении болезни Боткина. Только в 1,0% случаев назначали те или другие сульфаниламидные препараты. Отрицательного влияния их на течение болезни Боткина в этих случаях не отмечено. Таким образом, следует считать, что назначение сульфаниламидов при .болезни Боткина для лечения сопутствующих заболеваний (пневмония, дизентерия) является целесообразным.

Ряд врачей изучал действие биохинола и иода при болезни Боткина. С. А. Перченко иМ. С. Шутый (1944) вводили при болезни Боткина по 1—2 смя через день (в сумме до 10 см3) биохинола. У всех обследованных имиЗЗболъных явления гепатита подверглись обратному развитию. Средняя продолжительность пребывания этих больных в госпиталях равнялась 10,8 дня, а ири других методах лечения — 16,4—18,1 дня. А. Л. Мисников считает введение биохинола при болезни Боткина безвредным, однако справедливо указывает, что к оценке эффективности препарата следует подходить с осторожностью. Хотя у 75,0% леченных в его клинике биохинолом больных желтуха быстро уменьшилась, а кривая билирубинсмии резко снизилась, подобное улучшение можно наблюдать и у других больных, но леченных препаратами висмута. Н. 3. Полонский (1947) проводил лечение болезни Боткина биохинолом в комбинации с глюкозой и аскорбиновой кислотой. Результаты, однако, по сравнению с контрольной группой были мало эффективны.
Он отмечает, однако, более благоприятные результаты при лечении болезни Боткина препаратами иода. В результате применения раствора йодистого калия (6,0 : 200,0) по 3—4 столовых ложки в день, раствора Люголя, а также сайодина, состояние больных улучшалось, а желтушный период сокращался. Н. 3, Полонский полагает, что иод влияет на коллоиды печеночной ткани ж устраняет набухание паренхимы печени.

Ряд врачей при лечении болезни Боткина пользовался ртутными препаратами. Как известно, каломель горячо рекомендовался для лечения желтухи еще прежними русскими клиницистами (С. П. Боткин, Г. А. Захарьин, А. А. Кисель). Лечение ртутью основано на ее бактерицидном действии и способности увеличивать выделение желчи печенью. Э. М. Гелыптейн (1944) является сторонником ртутной терапии и считает, что лучше всего лечение болезни Боткина начинать с назначения каломеля 3 раза л день но 0,2 или, но Захарьину, 6 раз в день по 0,08. Этой же точки зрения придерживался в свое время и И. И. файнпхмидт (1931).
В ряде случаев болезни Боткина во время войны применялись и противовоспалительные средства (пирамидон, салицилатьт). Как показали наблюдения, никаких положительных результатов этот метод лечения не дал. Невидимому, мало эффективно применение и уротропина, и препаратов кальция.

Проводившиеся мероприятия профилактического и лечебного характера обусловили улучшение к концу войны показателей по ряду клинических исходов.
Заслуживает внимания сопоставление клинических исходов при выписке с отдаленными исходами (авторская разработка).
Отдаленные результаты лечения раненых с огнестрельным переломом Бедра были изучены с помощью разосланных раненым анкет, большинство из которых было заполнено врачами по месту жительства раненых. Средняя длительность наблюдения после ранения — 4 года 1 месяц. Обследованию подверглась группа раненых с полным переломом бедра.
У 18,4% обследованных раненых после повторной обработки раны применялось скелетное вытяжение, у остальных (81,6%) лечение проводилось только глухой гипсовой повязкой. При этом у 21,6% раненых повязка была наложена вслед за радикальной хирургической обработкой раны с удалением свободных костных отломков и подшиванием краев кожного разреза к мышцам, у 12,5% — после ранней поднадкоетничной резекции и у 47,5% — после более паллиативных вмешательств.
У всех раненых, обследованных через несколько лет после выписки из последнего госпиталя, раны и язвы зажили, в то время как к моменту выписки незаживающие раны были конетатированы у5,8% всех раненых.
При выписке почти у половины всех раненых (46,6%) была обнаружена деформация на месте перелома. Однако через несколько лет количество деформаций уменьшилось до 27,5%. Повидимому, здесь имеет значение рассасывание избыточной костной мозоли и перестройка архитектоники кости. Возврат к мирному труду и к привычной домашней обстановке оказывает благоприятное влияние на самочувствие раненого; благодаря движениям в трудовом процессе улучшается кровоснабжение конечности; если искривление конечности отсутствует, деформация на месте перелома постепенно исчезает.
Снизилось также и количество контрактур. При выписке из госпиталя значительное ограничение движений в суставах пораженной конечности (преимущественно в коленном суставе) наблюдалось у 70,0% раненых. С течением времени под влиянием движений, а также после применения гимнастики, массажа, физио- и бальнеотерапии тугоподвижность в суставах у 36,7% раненых или ликвидировалась вовсе, или значительно уменьшилась.
У 5,0% раненых с огнестрельным переломом бедра пораженная конечность продолжала оставаться анкшгозированной.
Остеомиэлит в области перелома при выписке из госпиталя был констатирован у 23,3% раненых. Это осложнение оказалось наиболее стойким и трудно поддающимся лечению. При обследовании этой же группы раненых течение остеомиэлита оказалось незаконченным или рецидивировавшим через несколько лет на месте старого перелома.— в 21,6%.
Раненых с ложным или новым суставом из госпиталей обычно, не выписывали. Непрерывность кости у этой группы раненых восстанавливалась в специализированных госпиталях или в институтах восстановительной хирургии. Однако когда раненые категорически отказывались от операции, их приходилось выписывать, не подвергая последней. Таких раненых оказалось мало — 1,7%. Через несколько лет число раненых: с этим осложнением благодаря операции уменьшилось наполовину (0,8%).
Иллюстрацией того, насколько хорошо при настойчивом желании больного можно добиться надежной иммобилизации псевдартроза ортопедическим аппаратом, может служить следующее наблюдение.
С, получил сквозное пулевое ранение верхней трети левого бедра 24/III 1944 г. На следующий день на ДМП была произведена первичная хирургическая обработка с последующей эвакуацией во фронтовой тыл, где 4/IV по поводу гнойной инфекции под спинномозговой анестезией произведена расширенная операция с резекцией бедра. Последующее лечение проводилось в гипсовой повязке, которая была снята в сентябре 1944 г., причем оказалось, что перелом не сросся. 10/П 1945 г. раненый с псевдартроаом и стойкой разгибатель ной контрактурой коленного сустава был снабжен ортопедической обувью, тутором и отпущен домой, О дальнейшем свидетельствует письмо больного, которое приводится в выдержках; письмо датировано 6/1 1948 г.: «Я являюсь инвалидом III группы. С помощью аппарата с успехом передвигаюсь. Укорочение конечности—8 см, а поэтому я также пользуюсь ортопедической обувью. Хожу с палочкой {хромаю незначительно при больших усилиях и болях). С помощью ванн я разработал коленный сустав и сейчас он гнется до 90°... Нога значительно усохла. Кровообращение нормальное. Нервы не повреждены. Отечности почти не наблюдается. Работаю я диспетчером завода. Мне приходится ходить ежедневно по 5 км, а бывает и до 10 км, ибо работа связана с ходьбой. Надо признаться, что при учении ходить я терял много времени и сил, причем с большими болями. Год почти не снимал аппарата и спал и ходил в нем. Местные хирурги предлагали пересадить мне кость, но боюсь рисковать».
У 10,0% раненых обследованной группы конечность была ампутирована. Отдаленные наблюдения показали, что соотношение числа хороших культей и числа плохих не изменилось. Последствия повреждения нервов также остались без изменений.
Что касается функции раненой конечности, то изучение анкетного материала обнаружило, что 16,3% раненых пользуются конечностью, не хромая; 26,9% — ходят с палочкой, а 17,3% — пользуются протезом или ортопедической обувью. На костылях через несколько лет после перелома ходило еще 8,6% раненых, правда, не из-за плохой консолидации перелома, а главным образом из-за ампутации, последствий, связанных с ранением крупных нервных стволов, и, реже, вследствие большого укорочения. 30,9% раненых о функции конечности не ответило.
В. Г. Вайнштейну тоже удалось проследить за судьбой раненых, получивших огнестрельный перелом бедра в войну с белофиннами (1939/40 г.). По его данным, через 1—11/2 года после ранения 48,0% раненых ходили без палочки, 39,0% —с палочкой, 12,5% передвигались с помощью костылей, а 0,5% находились на постельном режиме.
При сравнении данных автора и данных В. Г. Вайнштейна следует учесть, что группы раненых и сроки обследования их не идентичны.
Трудоспособность раненых, перенесших огнестрельный перелом бедра, изучалась Ф, Р. Богдановым (1948), который выяснил, что возвратилось к обычному труду 37,2% раненых, изменило профессию 39,2%, не работает по инвалидности 17,8% и продолжает лечение 5,8%. Нуждалось-в лечении 19,7% раненых.

Поданным Ф.Р.Богданова, руководившего госпиталем восстановительной хирургии, в котором были сконцентрированы наиболее тяжело раненые, оказались увеличенными и сроки консолидации, и процент несросшихся переломов.
По материалам авторской разработки историй болезни, сроки консолидации мало зависели от уровня перелома. Огнестрельные переломы нижней трети бедра в среднем на 5 дней консолидировались быстрее переломов в средней и верхней трети бедра.
Л. А. Рабинович отмечал, что консолидация в нижней трети бедра, будучи хорошей почти у всех раненых, наступала в более поздние сроки.
Совершенно естественно, что сроки консолидации зависели от методики лечения. Была произведена разработка специально отобранных историй болезни раненых с огнестрельным переломом бедра, леченных не позже 4 недель после ранения радикальной обработкой кости (по В. С. Левиту) и методом удаления свободных костных осколков; оказалось, что консолидация быстрее всего наступала после лечения огнестрельных переломов бедра экономной обработкой кости. По материалам авторской разработки историй болезни выяснилось, что после ранней радикальной резекции бедра консолидация наступала в среднем в 124 дня, а после экономной обработки кости — в 108 дней.
Характер лечебной иммобилизации также влиял на сроки консолидации. У В. Ф. Колосовской (из клиники А. Т. Лидского) при лечении с применением скелетного вытяжения консолидация наступала медленнее, чем при использовании гипсовой повязки. Так, в первые пять месяцев консолидация при лечении гипсовой повязкой наступала у 73,4% раненых и у 63,4% — при лечении скелетным вытяжением; В. Ф. Колосовская, повидимому, начинала лечение скелетным вытяжением в более поздние сроки.
Если сравнить сроки консолидации при ранних (В, С. Левит) и поздних (Я. М. Брускин) резекциях, то преимущество остается за первыми. Огнестрельные переломы бедра у раненых, которым резекция была произведена в первые четыре недели, консолидировались в 17,8 недели, а при более поздних резекциях — в 20,2 недели (по авторской разработке).
Я. М. Брускин, Ф. Р. Богданов, А. Т. Лидский, И. М. Левинтовидр. отмечали, что при наличии остеомиэлита консолидация наступала значительно позднее. Некроз фрагментов сломанного бедра и наличие секвестров между ними подлежали радикальному вмешательству с последующей репозицией и надолго задерживали образование прочной костной мозоли.
Однако нередко приходилось наблюдать образование костной мозоли параллельно с весьма обширной секвестрацией, как это видно из рис. 135, относящегося к раненому Б.
У В. Ф. Колосовской в группе переломов с хронической гнойной инфекцией образование костной мозоли наступало в среднем через 258 дней. Ф. Р. Богданов высчитал, что мелкооскольчатые переломы, леченные скелетным вытяжением, при отсутствии остеомиэлита срастались в среднем на 44 дня раньше таких же переломов, осложненных остеомиэлитом. Еще большая разница (64 дня) в сроках консолидации (по материалам того же автора) оказалась в группе крупнооскольчатых переломов.